Астроном владимир сурдин рассказывает о популяризации науки, луне и советских доярках

— Прежде всего я желаю задать вопрос: на вручении премии «Просветитель» раздалась фраза, что вы просматриваете лекции в духовных семинариях. Прокомментируйте, прошу вас, данный момент.

— Фраза была ошибочная, но ноги кое-откуда растут. Один раз в жизни я выступал перед слушателями докторантуры и аспирантуры РПЦ. Это люди, сами просматривающие лекции в духовных семинариях и академиях и желающие обезопасисть степени по богословию, они были собраны в МИФИ, и им устроили ликбез по естественнонаучным вопросам. Были приглашены доктора наук МГУ: ядерная физика, геофизика, астрофизика, биофизика и просто биология — нас в том месте, по-моему, шесть человек было, из астрологов — Анатолий Владимирович Засов и я. Мы им коротенький двухдневный курс лекций прочли. Как выяснилось, это была кроме того не инициатива РПЦ, это некоторый западный меценат дал деньги чтобы устроить таковой двухдневный курс по естественным наукам а также выпустить книжку (действительно, книжка пока не вышла). Никаких религиозных вопросов не рассматривалось. Разговор шел лишь о науке, лишь об астрономии, никаких мировоззренческих тем не затрагивалось, и полное согласие было, по причине того, что среди этих слушателей, как я осознал, приблизительно добрая половина парней, на данный момент они все духовного звания, конечно, но в свое время они кончили естественные факультеты университетов либо университетов — Бауманский, МГУ; математики, физики, исходя из этого они слушали с интересом, исходя из этого мне с ними было легко общаться.

Не считая устройства Вселенной, мы никаких вопросов не обсуждали.

Позднее, в то время, когда ко мне пришли журналисты из православных интернет-порталов, они стали задавать более широкие вопросы: о моем отношении к церкви, о том, крещеный я либо некрещеный, и тогда я уже какие-то собственные мысли по поводу РПЦ и религии сказал. У людей это все смешалось и, как я подозреваю, не просто так. По всей видимости, в РПЦ также имеется различные течения, противостояния, и люди одного направления применяли мои слова чтобы укорять функционеров от РПЦ, что вот они подпустили к священникам атеистов — и вправду, по большей части все учители МГУ, каковые были на том мероприятии, атеисты. Но мы лишь говорили о собственных научных изучениях в собственных областях, так что никак не могли оказать влияние на мировоззрение священников, а лишь расширили их кругозор.

— А в каких еще необыкновенных местах вы просматривали лекции? Я слышал, к примеру, что в колонии?

— Я с семьдесят четвертого года, т. е. уже практически сорок лет, систематично занимаюсь чтением публичных лекций, когда-то это было в рамках всесоюзного общества «Знание», сейчас это легко по просьбе, по заказу лекториев или фондов, как фонд Дмитрия Зимина «Семейство». Самые необыкновенные места — это были, само собой разумеется, колонии, колонии; легко редко в том направлении попадает человек со стороны, весьма интересно было видеть, как это в том месте воспринимается. Еще на лесопилках, на химических комбинатах; к примеру, один раз я в коровнике просматривал лекции, прямо в том месте, где мычат коровы за спиной, я в мелком «красном уголке» дояркам и одному дояру говорил о космонавтике. Честно говоря, для меня самого это был весьма поучительный момент, по причине того, что было это году в восемьдесят шестом либо седьмом, через три десятилетия по окончании запуска спутника, через два десятилетия по окончании полета человека к Луне. И в то время, когда я сообщил: «Вот, в то время, когда люди были на Луне», — то заметил на лицах доярок удивление. Но они постеснялись меня задать вопрос о чем-то, а дояр, что сидел в первых рядах и, по всей видимости, авторитетен был среди них, задал вопрос: «Кто? Отечественные?» — «Нет, — сообщил я, — американцы». «Да ты что!» — удивился он.

Двадцать лет люди на селе не подозревали о том, что человечество летало на Луну. Это, само собой разумеется, произвело яркое впечатление.

Ну а тысячи лекций были в различных местах. Возможно, еще такое сильное впечатление о том, какой низкий уровень неспециализированного знания и небольшой кругозор был у партийных работников. Как-то я на партийной конференции выступал с лекцией о достижениях космонавтики и астрономии. 250 либо 300 человек — все областные партийные функционеры были собраны. Они элементарных вещей не знали, какими-то кухонными разговорами и газетными утками о том, что делается в науке, космонавтике, передовой технике. Это также произвело яркое впечатление, я ожидал от партийного советского управления в то время каких-то более широких, более основательных знаний.

— А вот на данный момент как бы вы оценили степень научного знания среднестатистического представителя России?

— Отвечу сходу. Сегодняшний лектор — популяризатор науки не имеет возможности оценить средний уровень знаний населения в той области, которой он занимается, и вот из-за чего. В советское время нас «запускали», так сообщить, во все слои населения, и мы от доярок до партийных работников, до высшего военного управления — я не могу отыскать в памяти, где бы я среди кого ни был: рабочие, работники колхоза, ученые — вторых, само собой разумеется, не моих профессий, бухгалтеры — ну практически все, и тогда я ощущал, так сообщить, «среднего» человека. Сейчас по большей части люди приходят на мои лекции, организованные в лекториях; или слушают меня по телевизору — тут по большому счету нет никакой обратной связи. Но в лектории приходят люди уже подготовленные, уже заинтересованные во мне лично или в той теме, с которой я пришел в лекторий. Само собой разумеется, уровень думается высоким, и вопросы кажутся достаточно занимательными, но мы же понимаем, что это не средний уровень человека. Исходя из этого сейчас лишь грамотный соцопрос может реально вскрыть средний уровень знаний населения. Говорят, треть современных русских взрослых людей уверены в том, что Солнце около Почвы, а не Почва около Солнца обращается.

Тяжело в это поверить, но, в случае если социологи не лгут, значит, это так. Это многовато.

Но это более репрезентативно, чем отечественное чувство от слушателей.

— Тогда вопрос по отечественной популярной литературе, по причине того, что в советское время издавалась масса книжек, был красивый издание «Квант», была библиотечка «Квант» для школьников на данный момент как с этим дело обстоит, на ваш взор?

— Вот в самом вопросе уже содержится весьма важный симптом. Довольно часто на лекциях меня задают вопросы, и вы задаёте вопросы: были такие издания, были такие книги. В ответ не могу не заявить: они имеется. Сейчас существует издание «Квант», «жизнь и Наука», библиотечка «Квант», «Вселенная и Земля», «Природа» — они существуют, они не утратили собственного уровня, они не утратили качества содержания. Но они утратили тираж — с советских времен в сто раз в среднем, в том месте от 180 до 60 раз, в среднем в 100, упали тиражи книг научно-популярной литературы. В следствии они не доходят практически ни до кого.

В Российской Федерации, если не ошибаюсь, 66 тысяч школ, наряду с этим тиражи научно-популярных изданий осуществляются иногда сотнями, время от времени тысячами, и лишь у самых-самых популярных, как «жизнь и Наука», десятками тысяч.

Реально они не доходят до читателя. Сравнительно не так давно у меня была возможность проверить, а доходят ли по большому счету отечественные популярные рассказы о науке до желающих их выслушать. Я и сотрудники записали пара маленьких научно-популярных сюжетов на сайте «Постнаука», это уже легендарный сайт, и в том месте на жизни «и уровне Науки» идет рассказ о современных достижениях. Я взглянул, сколько людей просматривало, входило в мои конкретно рассказы — около сорока тысяч. Это те же сорок тысяч, каковые раньше составляли тираж изданий «Природа», «Вселенная и Земля» или книг по астрономии. Т. е. сейчас я поведал что-то по астрономии, и так же, как и прежде сорок тысяч людей заинтересовались этим рассказом. Но они взяли его в второй форме, не в виде бумаги, а в электронной форме, что в общем не очень сильно снижает уровень качества. Само собой разумеется, приятней книжку на полке иметь кому-то, а кому-то приятней ссылку в компьютере иметь на интересный рассказ. Я пологаю, что форма изменяется, а реально процент людей, заинтересованных поддерживать собственный кругозор знаниями об окружающей природе, как и о достижениях науки, — он остается тем же, что и был при СССР. Не более чем 50 тысяч людей в стране, возможно, сто тысяч.

У нас в стране какое количество живет, сто миллионов человек? Т. е. один из тысячи систематично смотрит за достижениями науки и в каком-то смысле техники.

И при СССР было когда-то так же. Процентное содержание любопытных людей в стране не изменилось. Изменились формы носителей этих знаний.

— Возможно заявить, что благодаря интернету показались возможности одной тысячной населения удовлетворять потребности в получении знаний?

— С одной стороны, эта возможность облегчена: сидя у компьютера, не нужно бегать в магазин, тратить деньги на приобретение книг. Иначе, она усложнилась, по причине того, что интернет — это громадная свалка, кое-какие кроме того говорят, что помойка, и отыскать в ней то, что реально несет правдивую, качественную данные, само собой разумеется, непросто. Сейчас, приходя в магазин, кроме того среди книг вы не имеете возможность сходу отличить «желтые» издания от обычной прессы — немногие издательства сохранили собственный лицо, в то время, когда вы по заглавию издательства имеете возможность делать выводы о качестве книги. Тем более немногие отделы в книжных магазинах держат, скажем, эзотерику на одной полке, астрологию на второй полке, а астрономию, химию и физику, обычные научные книги, на отдельной полке.

Все на данный момент перемешано, и мне жалко молодого человека, что, увлекшись наукой, пробует разобраться в этом немыслимом хаосе книг.

Но вижу, что уже в сети появляются качественные порталы. Их уже возможно нащупать, не ходить абы куда. Интернет замещает собой книги в том смысле, что неизменно возможно отделить хорошее от нехорошего — уже и в сети. Самую малость, два-три раза, совершишь ошибку и осознаёшь, с кем нужно иметь дело в сети, а с кем не нужно. На каком языке «Википедия» прекрасно сделана, а на каком некачественно. Скажем, по астрономии русскоязычная «Википедия» еще весьма не сильный и довольно часто ошибочна, а английская практически безукоризненна, не смотря на то, что и в ней бывают неточности. Так что разобраться возможно.

— Имеется книга, которую возможно поставить на полку, подержать в руках. С развитием техники показались электронные книги, гаджеты, айпады, планшеты, ноутбуки Каким вы видите будущее бумажной книги? Будет ли она неизменно либо она будет неспешно смещаться и переходить в электронный формат?

— Я уверен, что бумажная книга уйдет, так же как ушли папирусы и глиняные таблички; бумажная книга уйдет, она через чур много места занимает, плотность информации у нее низкая, и, возможно, еще лет сто и останутся раритеты — полистать, понюхать и подержать в руках. Но, само собой разумеется, она уйдет. Вопрос: как именно электронная сможет все те хорошие качества, что накопились у бумажной книги, вобрать в себя? Сейчас я не в состоянии удержать в голове все три тысячи томов, каковые имеется в моей домашней библиотеке. Если бы они были в компьютере, я бы о большей части этих книг. Они не видны мне на экране монитора. А так, выйдя дома к стеллажам и окинув их взором, я сходу вспоминаю, где что возможно отыскать, что уже читано, а что нечитано. В то время, когда интернет сможет вот такие же интерфейсы нам дать — дабы я имел возможность окинуть взором сходу все, что мной выбрано, отобрано, все что меня интересовало раньше, все, с чем я соприкасался как-то, на будущее отложил для себя, — тогда все будут лишь рады избавиться от бумажных книг и заменить их электронными.

— какое количество вы, как научный сотрудник, времени тратите на популяризацию науки, а какое количество — на занятия наукой?

— Чем старше я становлюсь, тем больше тратится времени на популяризацию. К этому подталкивает большое количество обстоятельств. Во-первых, в тридцать лет голова для науки подходит больше чем в шестьдесят, а мне уже шестьдесят, и хорошие мысли научные приходят все реже и реже. Во-вторых, в то время, когда осознаёшь, что в первых рядах осталось не так много лет, а хочется определить поподробнее все то, что ты откладывал на позже в течение всей собственной жизни, то ты начинаешь заниматься популяризацией из интереса к самообразованию. Вот я звездный всю жизнь и астроном звездной динамикой занимался, изучением Галактики, звездных скоплений, и вопросы планетной астрономии, поисков жизни, цивилизаций постоянно откладывал на позже.

И по сей день, в то время, когда уже пенсионный возраст наступил, возможно позволить себе не сделать что-то в науке — оно все равно будет сделано, не тобой, так твоими учениками, — но остаток судьбы израсходовать на то, дабы привести в порядок личные знания о космосе, о земле, о биологии.

У каждого из нас широкий круг, кроме того не в собственной профессии, я неизменно биологией увлекался и геологией, и в этом смысле популяризация на данный момент — это мой метод обогащаться в знании и по мере сил пересказывать их всем, кому это весьма интересно. Так что сейчас популяризация процентов на 80 занимает мое время, а в сорокалетнем возрасте — процентов на 25.

Александр Панчин — О популяризации науки


Читать также:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: