«Газета.ru» продолжает серию репортажей из антарктиды

В один момент со своим днем рождения станция «Беллинсгаузен» отметила официальное начало Международного полярного года. Пожалуй, на зимовке это эпохальное событие сказалось не очень сильно, работа тут идет своим чередом. Но как раз гидробиологические изучения тут конкретно связаны с Полярным годом. Отечественный мониторинг зоопланктона — часть интернационального проекта «Кликопен». Цель проекта — узнать, как воздействует таяние ледников на морской прибрежный зоопланктон. Кстати, таяние льда — одна из обстоятельств достатка морской судьбе в этих водах. А морское достаток постоянно начинается с самых мелких — фито- и зоопланктона.

На дне рождения станции познакомился со своим единственным сотрудником в данной части острова — корейцем Джунгхо Хонгом. Джунгхо отслужил два с половиной года в армии, закончил четыре курса университета, победил конкурс у собственной сотрудницы (дамы по большому счету весьма редко зимуют) и отправился ко мне на год изучать придонных ракообразных и продукцию фитопланктона. Неизменно приятно, что совсем неподалеку от тебя трудятся единомышленники!

По окончании дня рождения жизнь неспешно купила устойчивость: ежедневные походы на камбуз, игра в волейбол в чилийском спортзале, субботняя баня, дежурства по камбузу прекратили казаться событиями и стали легко распорядком судьбы. семь дней кроме этого стали похожи одна на другую. Весьма скоро у сотрудников станции показалось то самое чувство ненавязчивой доброжелательности, которое и разрешает прожить совместно весьма долго.

Если ты можешь не мозолить чей-то глаз — не мозоль! Весьма легко!

Самым же главным на этом «дне сурка» для нас стала ежедневная работа. Четверо механиков попеременно несут круглосуточную вахту у генераторов — отечественного сердца, метеоролог четыре раза в день отправляется на площадку, полученные эти отправляет на громадную почву, океанолог обрабатывает спутниковые снимки погоды, повар днюет и ночует на камбузе — вкусно кормит отечественную ораву, на горке собственную вахту в храме несут отцы. Глава станции, наверное, по большому счету делает всё сходу. А моё место — у бюретки и за микроскопом. Либо в море. Но, будь всё лишь так, станция не получила бы почетного звания проходного двора!

Через две с половиной семь дней по окончании нас гостей принимала чилийская сторона. Из более чем пятидесяти сотрудников больше всего на станции «Фрей» зимует летчиков, аэропорт — это весьма без шуток. Исходя из этого 77-летие чилийских ВВС превратилось в фестиваль для всех окрестных станций. Парни действительно готовились к событию, и нас попросили учавствовать в шоу.

семь дней на отечественной станции кипели жаркие споры. В итоге решили и спеть, и сплясать.

Тем временем в громадном спортзале дней десять заправлял чилийский врач. Исходя из этого прибывших гостей встречала сцена, микрофоны, знамёна всех станций, настоящий конферансье. Чилийцы решили устроить конкурс и послали глав станций в жюри — присуждать кубок за лучший номер.

По окончании официальной части — поднятия флага, пения гимна, вручения и речей призов — начался конкурс. Первыми на сцене показались корейцы — юный корейский врач задорно спел что-то из Рики Мартина. Сейчас сотрудник Джунгхо в огромном светло синий парике удачно делал роль подтанцовки. Китайский механик здорово выполнил весьма патриотическую песню на китайском. И вот на сцене показались отечественные в бумажных заячьих ушах. «Песня про зайцев», — заявили мы публике. Последний припев вместе с нами выполнял уже целый зал! Полный восхищение, пускай кроме того не ясно ни слова из данной русской песни, латиноамериканцы по большому счету весьма ритмичны, схватывают на лету.

После этого за кулисами раздались барабаны, и на сцене показался чуть ли далеко не весь коллектив уругвайской станции, разодетый и раскрашенный в прах и пух, каждый третий — с тамтамом! Сейчас уже мы не осознали не слова. Но, если судить по тому, что скоро к актерам присоединилась добрая половина публики, номер всем весьма понравился. И затем чилийцы продемонстрировали собственный тайное оружие: на сцене показался настоящий, как на данный момент говорят, «гёрлз-бэнд», составленный из трех старшеклассниц местной школы. И они здорово спели сходу две песни под электрогитары. Будущее кубка сходу прояснилась.

Само собой разумеется, на этом шоу не закончилось — чилийцы во всю жарили на барабанах и гитарах, корейцы разыграли на сцене классическую корейскую свадьбу, мы ответили матросским танцем «Яблочко»… И во всем этом свободно принимали участие самые юные зрители, некоторым кроме того было несложнее ползать, чем ходить! По большому счету, отношение к детям у чилийцев тут весьма благостное — самым младшим позволяется гонять на трех колесах и разгуливать прямо между ног пап, которым глава, к примеру, вручает национальные призы.

В общем, на долгое время всем тот вечер запомнился. А скоро я отправился «за границу».

От Николая в наследство мне досталось одно незавершенное дело. Оно и привело меня на корейскую станцию. Пробы солености воды обрабатываются на особом приборе — кондуктометре. Совсем случайно отечественный прибор не доходил для измерения солености морской воды. Проб за последние полгода накопилось изрядно, а ближайший кондуктометр жил на корейской станции. Два маленьких беседы глав станций — и в собственный очередной визит корейцы привезли в зодиаках лишний непромоканец — отправились! В качестве подарка везу два диска, набитых статьями об антарктическом зоопланктоне, поскольку информацией так легко делиться.

«Король Сейджонг» — одна из самых молодых станций на острове, в текущем году корейская программа в Антарктике отметила 20-летие. Традиционно у корейцев лучше всех с транспортом и оборудованием. Зодиаки из воды, к примеру, извлекает на берег стрела экскаватора (но бедняги лишены наслаждения нащупывать опоры лодочного трейлера, стоя по грудь в воде). Любая станция, на мой взор, превосходно похожа на страну, которой она в собственности. Корейская станция собралась на маленьком склоне, все строения рядом. Кроме того время в Корее собственное. Другой полуостров живет по времени Нью-Йорка, а корейцы на зиму часы не переводят.

«Вот твоя помещение», — сообщил Джунгхо. Два на три метра, вверх два с половиной, в окно не выбраться. Но неизменно тепло. Рядом с огнетушителем на стене висит «пожарный» фонарик. Проверил — трудится. Необычно! «Ужина сейчас не будет. Будет барбекю-пати. Присоединяйся!» Громадный открытый ангар, на полу разложен костер. На костре кипит корейский суп (сваренный, наверное, лишь из красного перца), рядом баранина на мангале, около греются все 17 сотрудников станции. Самый старший, механик, протягивает мне стакан и большой кусок баранины соджо. «Он старше тебя, он тебя угощает. Это громадная честь, ты обязан всё съесть и выпить», — заявляет сотрудник. Вообще-то, британский дается Джунгхо с большим трудом, но, не считая начальника, он единственный, кто в состоянии растолковать ритуал. Ну что ж! За русско-корейскую дружбу!

Если вы желаете приготовить дома классический корейский напиток — нет ничего несложнее. Заберите водку и разбавьте вдвое.

В то время, когда мероприятие подошло к концу, в ангаре оставалось еще питья и изрядное количество еды для продолжения банкета — по русским меркам. Но корейцы решили продолжить по-своему — забрали штурмом грузовик и отправились заниматься спортом (спортзал у корейцев стоит на отшибе). Любимая игра на станции — гибрид волейбола, большого тенниса и футбола. Играются ногами через теннисную сетку. Уже совсем стемнело, в то время, когда раздетая по пояс проигравшая команда побежала обратно на станцию — победителей с почетом загрузили в кузов.

Утро началось с погружения в корейскую кухню. Основное, что я усвоил за время визита, — не забыть положить себе побольше пресного фиолетового риса. Всего остального — мельче. Съедобная зеленая бумага из водорослей, мидии с душком в красном перце и необходимая кимчи (квашеная пекинская капуста с чесноком и перцем) — самые простые блюда на станции. Как же всё это на большом растоянии от «русско-корейской» морковки! Ну а корейский суп так и остался для меня недостижимым пределом. Возможно, необходимы годы тренировок.

По окончании наконец началась работа. В громадную биологическую лабораторию приятно посмотреть: летом на станции проводится большое количество работ по морской микробиологии, на оборудовании корейцы не экономят. Зимний период тут хозяйничает лишь Джунгхо — ежедневно определяет концентрацию хлорофилла в воде, отбирает пробы фитопланктона, разводит придонных рачков — гарпактикоид. Эти рачки — представители мейобентоса, небольших организмов, населяющих дно, — весьма слабо изучены в водах Антарктики. Скоро выяснив соленость в моих пробах, отправляемся на зодиаке добывать мейобентос. В заливе большое количество битого льда — ближайший язык ледника деятельно уходит в море. Среди льдин мелькают поясницы и раздается фырканье двух малых полосатиков — киты кормятся крилем, его сейчас тут довольно много.

На льдинах побольше нежатся тюлени. До громадного тёмного зодиака им нет никакого дела.

Маленькая металлическая трубка приносит десятисантиметровую колонку ила: Джунгхо интересует верхние два сантиметра грунта и вода над ним — тут обитают его подопечные. На обратном пути рулевой подошел к тюленю на льдине. Не выдержал и легко прикоснулся теплую заднюю ласту. Не спеша, тюлень обернулся, раскрыл глаза и пасть — да это же морской леопард! Мы всё осознали и покинули товарища спать дальше… Вечера на корейской станции проходят за теннисным столом и тренажёрами либо у телевизора с корейскими каналами. Желающих тягать штангу у корейцев больше, чем у нас: зимовочный состав заметно моложе.

Третий сутки моего визита выдался на уникальность солнечным и негромким — Джунгхо пригласил на громадную колонию пингвинов. Ну а пингвины, как и все остальные животные, — это тема отдельного рассказа.

В следующий раз будем пробовать пингвинячью еду и следить за пингвинами-альпинистами. И вдобавок сходим на рыбалку…

«Нью-Йорк Таймс» выходит с разгромной статьёй об итогах Майдана


Читать также:

Понравилась статья? Поделиться с друзьями: